Артхаус возвращается, теперь банановый

Артхаус возвращается, теперь банановый

Так как я теперь топовый блогер, поделюсь с вами, дорогие читатели, впечатлениями из своей личной жизни. Зашёл я давеча в дискорд новелльного клуба и выяснил, что его можно смело переименовывать в клуб имени пана Бабочки, поскольку примерно каждая третья тема для разговора там — это я. Но так как себя мне обсуждать не очень интересно, давайте тут обсудим мысль, будто я, мол, недоволен что чьё-то определение артхауса не совпадает с моим, тем более, что в разных полупереваренных стадиях она высказывалась и в комментариях к основной статье. Убедительная просьба перед чтением развернуться к монитору лицом. Итак, приступим.

Европейское искусство ретроспективно

Что это значит? Это значит, что одной из основных характеристик европейского искусства является референтность: персонаж, сюжет, идея произведения будут так или иначе отсылать к чему-то в прошлом (как правило, другому произведению искусства или метасюжету, воплощённому во многих произведениях), то есть осуществлять тот самый культурный полилог, о котором я распинаюсь уже хуй знает сколько времени. В каком-то смысле вся европейская культура в миниатюре — это анекдот про джентльменов, рассказывающих анекдоты по номерам, и неискушённый читатель скорее всего окажется в положении новичка, который называет не тот номер и получает пощёчину. Если вы не знаете, о каком анекдоте идёт речь, то вот, вы теперь в курсе, как это работает. Если знаете, то вот, вы теперь в курсе, как это работает.

Цитата
Тенденция последнего времени (а в исторических масштабах последнее время — это 50+ лет) — брать что-нибудь из неевропейское и отзываться об этом как о "тоже чём-то достойном", так на кинофестивали проник Ким Ки Дук и прочие аборигены. Но в разговоре о них Европа никак не может (и, похоже, не собирается) избавляться от покровительственного тона, поскольку, как ни крути, мысль без трёх-четырёх подтекстов им уже давно не вставляет. Невозможно сделать кино или написать книгу с простым посылом, скажем "всё повторяется", и потрафить вкусам какой-нибудь комиссии по-настоящему, а не как "образчика n-ского искусства". Европейский фильм или книга выглядели бы так: "всё повторяется, как было у Шекспира, а до этого у Гомера" — вот тогда ты показываешь, что вступил в диалог.


Почему это важно? Потому, что в этом диалоге были обсосаны уже, кажется, все возможные мысли, которые только приходили человечеству в голову, и даже такая хорошая как "всё повторяется" уже никого не интересует сама по себе, но ты можешь придумать интересный способ её раскрыть, в котором и будет заключаться художественная ценность. Европейский художник интересен как носитель "ноу хау", он "практикует искусство", а не "рассказывает историю" и уж тем более не "доносит идею", о нет. Время идей прошло, ты, как творец, входишь в зеркальный коридор, долину эха, и можешь только как-то по-особенному преломиться и отразиться в нём, этим твоя задача исчерпывается. Самая большая проблема такого искусства — в силу принципиальной связанности этими отражениями, ему больше нечего сказать, поэтому как есть мигранты политические, так есть и культурные, и они допускаются к барскому столу как раз с целью разбавить гемофилическое общество аристократов духа, чья голубая кровь уже давно замкнулась на максимально декадентских мотивах.

Американское искусство перспективно

Перспективно в том смысле, что, за неимением других направлений, смотрит в основном вперёд. Американский режиссёр рассказывает историю, и её художественная ценность совпадает с её нравственной нагрузкой. Если европейские истории, как правило, ни про кого, а только про сам, так сказать, нарратив, то американцы очень последовательны в показывании пальцем на источники своих образов.

Если попытаться найти грубую метафору Америки так, как мы сделали это выше с Европой, то она, пожалуй будет звучать как "поймать большую рыбу", причём не так уж важно, зачем: такими тупыми вопросами Америка не задаётся. Две знаменитые рыбы Америки: Моби Дик и та, которую ловил старик Сантьяго у Хемингуэя, ни к чему не отсылают. Да, это в каком-то смысле американская мечта, она может предать тебя или убить, но с европейской колокольни это совершенно непроницаемый символ, не раскладывающийся на отражения или перекрёстные ссылки. Это Великое Нечто и оно всегда где-то впереди. "Великое", кстати, это тоже некий фетиш: ни за что в жизни американцы не стали бы читать про Гэтсби средних размеров или даже достаточно большого Гэтсби. На самом деле, чтобы понять американское искусство, можно сравнить Тарантино и Гая Ричи: при том, что "Криминальное чтиво" — это история перерождения и воскрешения, она в некотором роде исчерпывается своей моралью, в то время как, скажем, "Джентльмены" — это пространное эстетское рассуждение на тему England Lost.

Русское искусство интроспективно

Тут я много распространяться не буду, хотя и мог бы, ведь это, в отличие от первых двух, единственное искусство (по крайней мере, литературное), которое я изучал в академическом смысле слова. Но, если кому-то интересно, пишите в комменты.

Так вот. Дело даже не в том, что лично я считаю или не считаю арт-хаусом, а в том, чем он является. В литературе, кино (и, конечно, музыке и живописи) существует огромная база понятий, образов, мотивов, а также способов их реализации, и мы должны хотя бы попытаться понять, на каком уровне — восприятия (если вы читатель) или создания (если вы творец) — по отношению к этой базе мы находимся. Я сейчас под этим не подразумеваю (см. просьбу развернуться к монитору лицом), что "все говно", а предлагаю рассуждать о том, что мы держим в руках, в тех категориях и терминах, которые ему соответствуют.

Ну и, чтобы два раза не вставать. В том же клубе имени пана Бабочки были вопросы о моих претензиях к Афанасию, которые, надеюсь, в свете вышесказанного стали самую малость яснее, и тут, кстати, можно воспользоваться случаем и продемонстрировать, как работает искусство, а заодно что такое "грехи научной фантастики", о которых я говорил в соответствующем посте.

"Это что-то с совестью"

Сейчас рвёт танцпол новый соулслайк "Elden Ring", и там есть персонаж по имени Godrick the Grafted. Выглядит он примерно так:



Довольно несложно догадаться, что весь этот биопанк на нём — метафора власти, the grabbing hands, как пели Depeche Mode, grab all they can, перед боем он даже открытым текстом говорит нам: "I am the lord of all that is gold!"



Про мир Silent Hill написаны хуевы тучи текстов, причём если некоторые мобы читаются достаточно легко, то Пирамидоголовый — это типично европейский конструкт, у которого, помимо непосредственного визуального есть и культурный слой, который транслируется не только через его внешность, но и через поведение, см. ту самую сцену.

И как тут не вспомнить одного из самых знаменитых монстров и его художника, которому мы во многом обязаны не только биопанком, но и кучей всякой прекрасной и ужасной хероборы.



Всё это — примеры раскладывающихся головоломок. И вот грех научной фантастики состоит в том, что, увлекшись инженерией, она забыла, что является литературой. Во многих проходных произведениях (в том числе играх) дизайн монстров это просто... дизайн. Там язва, там щупальце, там кишочки выпали — вот тебе и биопанк, ну, да, чо. Не поспоришь. Нужно, кстати, понять, что я не пытаюсь как-то там особо устыдить авторов Афанасия: иногда бывает так, что самые что ни на есть ААА-разработчики берут за основу совершенно фантастический визуальный ряд с мощнейшей символикой, а на выходе получают середнячок на один раз. Уж, казалось бы, проебать Ждислава Бексинского надо уметь, а вот поди ж ты: "Medium" вышел... медиум. А всё потому, что ты не должен иметь возможность заглянуть за угол в картинах Бексинского, это как жопа Джоконды.

В общем, может, ещё как-нибудь зайду, да мой фанклуб подкинет мне ещё тем для блогов, а пока на этом всё, летайте, ешьте масло.
18
Декабрь
0
2.3
431
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Комментарии к записи: 0