Тысяча и одна ночь со сценарием. Ночь шестая: отождествление себя с героем.
И снова здравствуйте, сладкие! Когда же ещё рассуждать о сценариях и героях, как не тогда, когда в разработке столько историй. И пусть мы решили остаться в стороне от конкурсного ажиотажа, это не значит, что нас не заботит судьба отечественного новеллостроения. Сегодня мы поговорим о таком явлении, как отождествление себя с героем, зачем оно нужно и как влияет на сюжеты.

На написание этой статьи меня вдохновил меткий комментарий от пользователя Malphite:
«Главная героиня уж очень мерзка характером - подрастающий тиран и фанатик похлеще Юдифь. Это, конечно, отдельная интересная тема - из чего такие люди получаются. Но не очень хорошо для тех, кто хотел бы ассоциировать себя с ГГ.»

Едва ли кто-то помнит, но я уже касался этой темы вскользь третьей ночью, когда разработка Рейда только начиналась, однако теперь, после её завершения, хочется развить тему и экспериментировать дальше. Лично мне как сценаристу было бы интересно узнать: насколько далеко можно отойти от relatable героя, чтобы у читателя не пропала связь с происходящим? Насколько неприглядными можно сделать качества персонажа, чтобы читателя выкинуло из привычной лодочки ассоциаций, и он начал оценивать с позиции себя как личности, а не с позиции героя, но при этом не теряя интерес?
Цитата
«Если между сценой и публикой устанавливался контакт на основе вживания, зритель был способен увидеть ровно столько, сколько видел герой, в которого он вжился. И по отношению к определённым ситуациям на сцене он мог испытывать такие чувства, которые разрешало „настроение“ на сцене. Впечатления, чувства и мысли зрителя определялись впечатлениями, чувствами, мыслями действовавших на сцене лиц».
Бертольд Брехт. Об экспериментальном театре, 1939 г.

Вопрос этот далеко не новый, а шаги в этом направлении придуманы даже не (пост)модернистами. На самом деле, отождествление себя с героем — это только один из возможных приёмов, настолько действенный и получивший такое распространение, что теперь считается чуть ли не обязательным. Но это совсем не так. Отождествление — нечто вроде сценарного сахара. Сварил кислый кофе? Пять ложек сахара спасут положение. Занимаешься производством кетчупа, но у тебя плохие помидоры? Добавляешь сахар, который скроет все твои грехи. Сахар сейчас есть практически в любых вещах, от которых рекомендуют отказаться диетологи, отчасти именно по этой причине. И всё же народ не видит большой беды в том, чтобы выпить два литра кока-колы или съесть что-нибудь низкокачественное, но до отказа напичканное глюкозой. Да-да, минутка ЗОЖ на анивижуале!



Relatable главный герой по мнению плохих сценаристов — герой максимально невыраженный, его личные качества заимствованы у усреднённого любителя продукта широкого потребления, которым стало сейчас аниме и, в нашем случае, визуальные новеллы. Хочешь симпатий женской аудитории? Главная героиня должна быть слегка неловкой, но привлекательной, не самой выдающейся, но способной справиться с любой задачей, не самой яркой внешности, но постоянно оказывающейся в центре внимания. Нужны омежки (ну хоть кому-то!)? Делаем обыкновенного японского школьника. Ни дня не проходит, чтобы он не споткнулся и не упал носом в чью-то пышную грудь. Он зауряден, но другого такого нет, он слаб, но перед ним не может устоять ни один противник. Создание такого героя повышает привлекательность произведения со старта, и если вы хотите, чтобы вашу новеллу читали, вам следует поступить именно так.

Конечно, если вы хотите просто делать новеллы, которые будут читать, эксперименты лучше обходить стороной: ничто так не нравится зрителям, как знакомые типажи в новых (но не слишком!) декорациях. Хуже обстоит дело, если у вас есть некая мысль, которой вы хотели бы поделиться: так или иначе, использование одних и тех же приёмов, и, прежде всего, тактики отождествления с персонажем, приводит к невозможности выразить какую-либо другую идею, кроме запрограммированных в типических сюжетах, где бытуют такие характеры. И, повторюсь, с точки зрения потребления это эффективно: людям не нравится слушать (а также думать) любые мысли, кроме привычных.

В этой ситуации уже сам факт растождествления, очуждения может стать способом выйти из запрограммированных сюжетных ходов. Если вы сценарист, просто попробуйте: будет страшно, но это развяжет вам руки. Чтобы понять, как же тогда делать сюжет, вы внезапно осознаете, что обращаетесь к опыту совершенно другой категории достойных людей.
Цитата
Фёдор Достоевский: Никто и никогда не хотел быть похожим на Раскольникова. В Раскольникове узнаёшь себя с ужасом. Если в отождествлении с героем есть некий убаюкивающий эффект, то вещи, которые делает Достоевский — антипод этого, это невротизирующая литература, если при её чтении ты смог успокоиться, Фёдор Михайлович один раз недовольно переворачивается в гробу.

Цитата
Александр Пушкин: Использует отождествление как способ посмеяться над читателем. Современникам Александра Сергеевича так нравилось ассоциировать себя с байроническим героем, что, показав его мелким, он сумел затраллировать целый пласт культуры. Скучающий хипстер Онегин, превращающийся из человека, который мог бы что-то сделать, в человека, бесполезного не только для эпохи, но и для себя самого — это некая проверка на прочность: хватит ли у тебя смелости увидеть в нём себя так же, как ты видел себя в таинственных мятущихся душах, романтически, но, по существу, бесцельно слоняющихся по байроновскому хронотопу?

Цитата
Джером Сэлинджер: "Над пропастью во ржи" — одна из самых ловких попыток обмануть нравственное чувство, в частности, путём выбора первого лица для повествования. По сути, читатель должен был бы смотреть на Холдена Колфилда из глаз того самого учителя, который произносит монолог про ловца. И, тем не менее, основная масса читателей склонна пропускать этот флажок и по инерции сопереживает формированию не самых лучших черт в Колфилде, который, если разобраться, не более, чем своенравный испорченный подросток.

Отождествление заставляет читателя чувствовать. Очуждение заставляет его думать. Это не отменяет эмоциональной составляющей, другое дело, что её не стоит использовать как сахар, потому что, кроме прочего, это один из писательских грехов, которые мы обсуждали в прошлой статье. А как же стоило бы делать?

Узнаваемым должен быть не герой, а его стремление, о нём мы говорили в четвёртую ночь. Ваш герой может быть хоть негром преклонных годов, хоть уродцем с колокольни — именно стремления, которые можно понять и которым можно сопереживать — ключ ко связи с читателем. Однако ничто так не мешает трезвой оценке способов, которыми персонаж его реализует, а также его цели самой по себе, как отождествление. Герой может быть хорошим человеком, может нравиться, и когда на него посыплются испытания из щедрой сумы автора, читатель будет сочувствовать. Но делать сюжет именно таким совсем не обязательно. Если объяснить поведение героя, раскрыть его мотивацию, связь не будет потеряна, наоборот, образ может стать ещё рельефнее, самый простой пример — "Город грехов" или, если не так экстремально — всё те же Пираты Карибского моря.

И в заключение. Если вы показываете читателю персонажа с неприглядной стороны, это совсем не значит, что сам персонаж осознаёт свои негативные качества. Позвольте герою осознать их и измениться, или же позволить им победить и превратиться в монстра — и это может стать не менее интересным, чем похождения симпатичного протагониста, из чьих туфель вы не вылезали всю книгу.

На этом Шахерезада прощается с вами, and I'll see YOU in the next episode! Bye-bye!


Автор материала: Ikuku
Материал от пользователя сайта.



Статьи 09 Ноября 2018 191 Ikuku 4.5/8

Комментарии (2):
0
1 InsaneChronos   (11 Ноября 2018 11:35)
68688
— Лично мне как сценаристу было бы интересно узнать: насколько далеко можно отойти от relatable героя, чтобы у читателя не пропала связь с происходящим?

Сценарист, который не умеет нормально изъясняться на родном языке... Классно. Что ещё за relatable герой? Не, лично я английский знаю и понимаю, что это значит, но: a) тут совершенно другая аудитория; б) не нужно пихать моднявый сленг туда, куда не нужно.

— Создание такого героя повышает привлекательность произведения со старта, и если вы хотите, чтобы вашу новеллу читали, вам следует поступить именно так.

Нет! Aбсолютно вредный совет. Наоборот, адекватный человек будет избегать историй с таким протагом. Впрочем, хорошую историю можно сделать и про ОЯШа-омежку, но для этого нужно помещать его в соответствующие ситуации с соответствующим исходом. Хороший пример: Люк в Сказаниях Бездны. Плохой пример: протаг любого гаремника.

— Конечно, если вы хотите просто делать новеллы, которые будут читать, эксперименты лучше обходить стороной: ничто так не нравится зрителям, как знакомые типажи в новых (но не слишком!) декорациях

Что за чушь? Откуда это взялось? Люди читают что-то интересное, а не что-то узнаваемое/знакомое. Интересное можно сделать и о чём-то совершенно новом для той или иной целевой аудитории.

О чём вообще этот материал? О том, что отождествление читателя с главным действующим лицом совсем не обязательно для погружения в историю и мир? Так это и так очевидно.

1
2 Ikuku   (12 Ноября 2018 13:18)
56408
Полагаю, вы сможете понять, что и кому я хотел сказать этой статьёй, если прочтёте её ещё пару раз. Но это не точно.

Что касается моих умений изъясняться на русском языке, вы можете попробовать оценить их тут, хотя скорее всего это будет очередная единица не глядя. Oh well!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]